Аннотация
Совместное заявление Республики Таджикистан и Китайской Народной Республики от 12 мая 2026 года представляет собой важный политико-дипломатический документ, отражающий качественно новый этап развития двусторонних отношений. В статье рассматриваются ключевые направления углубления таджикско - китайского стратегического партнёрства в условиях трансформации международной системы, усиления региональной взаимозависимости и формирования многополярного мироустройства. Особое внимание уделяется вопросам безопасности, экономической интеграции, цифровой трансформации, гуманитарного сотрудничества и совместного участия сторон в продвижении устойчивого развития Центральной Азии. Анализ показывает, что современная модель взаимодействия Таджикистана и Китая постепенно приобретает характер комплексного стратегического союза, основанного на принципах взаимного уважения, суверенного равенства и долгосрочной кооперации.
Ключевые слова: Таджикистан, Китай, стратегическое партнёрство, Центральная Азия, «Один пояс — один путь», региональная безопасность, цифровая дипломатия, устойчивое развитие.

Введение
Современная система международных отношений характеризуется ускоренной трансформацией глобального политического и экономического пространства, усилением процессов регионализации, а также постепенным переходом от однополярной модели к более сложной многополярной архитектуре мироустройства [2; 8; 10]. На этом фоне Центральная Азия приобретает всё более важное геостратегическое значение как пространство пересечения транспортных, энергетических, торгово-экономических и цивилизационных интересов ведущих мировых держав [6; 15].
В научной литературе всё чаще подчёркивается, что регион Центральной Азии становится одним из ключевых элементов евразийской интеграции XXI века [8; 12; 18]. Особую роль в данном процессе играет Китайская Народная Республика, активно продвигающая инициативу «Один пояс — один путь» как инструмент формирования новой модели глобальной взаимосвязанности [1; 3; 16]. По мнению Ван Ивэя, инициатива ОПОП представляет собой не только инфраструктурный проект, но и концепцию формирования нового пространства международного сотрудничества, основанного на взаимной выгоде и совместном развитии [3].
В этой связи Республика Таджикистан занимает особое место в стратегии Китая в Центральной Азии благодаря своему географическому положению, транспортному потенциалу и роли в обеспечении региональной безопасности [4; 9]. Как отмечает С.Г. Лузянин, китайско-центральноазиатское взаимодействие постепенно трансформируется в систему долгосрочного стратегического партнёрства, где Таджикистан выступает одним из важнейших участников региональной кооперации [9].
Государственный визит Президента Республики Таджикистан Эмомали Рахмона в Китайскую Народную Республику в мае 2026 года и подписание Совместного заявления об углублении отношений всестороннего сотрудничества и стратегического партнёрства в новую эпоху отражают качественно новый этап двустороннего взаимодействия. Документ демонстрирует высокий уровень политического доверия между двумя государствами и свидетельствует о стремлении сторон к формированию устойчивой модели комплексного сотрудничества.

Политическое доверие как основа стратегического взаимодействия
В современной теории международных отношений стратегическое партнёрство рассматривается как форма долговременного межгосударственного взаимодействия, основанная на совпадении ключевых политических интересов, высокой степени доверия и наличии институционализированных механизмов координации [2; 12]. Именно такая модель постепенно формируется в отношениях между Таджикистаном и Китаем.

Одним из важнейших элементов двустороннего взаимодействия является взаимная поддержка по вопросам суверенитета, территориальной целостности и невмешательства во внутренние дела. Подобный подход соответствует базовым принципам китайской внешнеполитической концепции «сообщества единой судьбы человечества», предполагающей уважение национальной специфики государств и отказ от политики давления [3; 7].
Поддержка Республикой Таджикистан принципа «одного Китая» и, в частности, позиции Пекина по Тайваню, Синьцзяну и другим чувствительным вопросам отражает высокий уровень политической координации между двумя государствами. В свою очередь, Китай последовательно поддерживает независимость, безопасность и устойчивое развитие Республики Таджикистан.
По мнению А.Д. Воскресенского, современная политика Китая в Центральной Азии основывается на сочетании прагматического экономического подхода и долгосрочного политического партнёрства [4]. В этом контексте создание механизма стратегического диалога на уровне министров иностранных дел представляет собой важный шаг к дальнейшей институционализации двусторонних отношений.

Безопасность и противодействие транснациональным угрозам
Проблематика безопасности занимает центральное место в таджикско - китайском сотрудничестве. Это обусловлено как географической близостью региона к Афганистану, так и сохраняющимися угрозами терроризма, экстремизма, незаконного оборота наркотиков и транснациональной преступности [6; 13].
С точки зрения теории региональной безопасности Центральная Азия представляет собой взаимосвязанный комплекс, где нестабильность в одной части региона способна оказывать влияние на соседние государства [6]. Именно поэтому Таджикистан и Китай уделяют особое внимание совместной борьбе с так называемыми «тремя силами зла» — терроризмом, экстремизмом и сепаратизмом.
Значимым элементом международного антитеррористического взаимодействия становится «Душанбинский процесс по борьбе с терроризмом и его финансированием». Поддержка Китаем данной инициативы свидетельствует о признании возрастающей роли Республики Таджикистан в формировании международной архитектуры безопасности.
Сотрудничество сторон охватывает также вопросы кибербезопасности, управления чрезвычайными ситуациями и защиты инфраструктурных проектов в рамках инициативы «Один пояс — один путь». Как подчёркивает Л. Салливан, безопасность транспортных коридоров и логистических маршрутов становится ключевым условием устойчивости евразийской интеграции [13].
Особую роль в обеспечении региональной стабильности играет взаимодействие по афганскому направлению. По мнению Чжао Хуашэна, стабильный Афганистан отвечает долгосрочным интересам как Китая, так и государств Центральной Азии [20]. В этой связи поддержка проекта транспортного коридора «Китай — Таджикистан — Афганистан» имеет не только экономическое, но и стратегическое значение.

Экономическое сотрудничество и евразийская интеграция
Экономическое взаимодействие Таджикистана и Китая развивается в контексте формирования новой евразийской модели взаимосвязанности. Инициатива «Один пояс — один путь» выступает важнейшим инструментом интеграции инфраструктурных, транспортных и торгово-экономических систем региона [1; 16].
Как отмечает Н. Роллан, ОПОП является крупнейшим геоэкономическим проектом современности, направленным на создание альтернативной архитектуры международных экономических связей [12; 18]. Для Таджикистана участие в данной инициативе открывает возможности модернизации инфраструктуры, привлечения инвестиций и расширения экспортного потенциала.
Особое значение имеют проекты модернизации транспортных коммуникаций и пунктов пропуска, включая автодорогу «Китай — Таджикистан» и КПП «Карасу — Кульма». Эти проекты способствуют усилению транзитного потенциала Центральной Азии и формированию новых евразийских транспортных маршрутов [5].

Исследователи отмечают, что современная китайская стратегия в регионе постепенно выходит за рамки исключительно сырьевого сотрудничества и включает развитие промышленности, цифровой экономики, инноваций и зелёной энергетики [5; 11]. В этой связи особый интерес представляет сотрудничество в области возобновляемых источников энергии, включая фотоэлектричество, ветроэнергетику и системы накопления энергии.
Важное место занимает также научно-технологическое сотрудничество. Развитие совместных исследовательских платформ и обменов между молодыми учёными способствует формированию инновационной основы двустороннего партнёрства.

Цифровая трансформация и искусственный интеллект
Одним из наиболее перспективных направлений таджикско-китайского взаимодействия становится цифровое сотрудничество. В условиях глобальной технологической конкуренции государства всё активнее рассматривают цифровизацию как фактор национальной конкурентоспособности и устойчивого развития.
Современные исследователи подчёркивают, что цифровая экономика становится важнейшим элементом новой мировой экономической системы [16]. В этом контексте сотрудничество Китая и Таджикистана в сфере искусственного интеллекта, электронного управления и кибербезопасности приобретает стратегическое значение.
Планы создания совместных программ по развитию ИИ свидетельствуют о стремлении сторон интегрироваться в глобальные технологические процессы. Особого внимания заслуживает инициатива по учреждению регионального центра искусственного интеллекта в Душанбе.
Поддержка Республикой Таджикистан китайской инициативы о создании Всемирной организации сотрудничества по искусственному интеллекту отражает совпадение подходов сторон к вопросам глобального технологического управления. Подобное взаимодействие соответствует современной тенденции формирования международных механизмов регулирования цифровой сферы.

Гуманитарное сотрудничество и цивилизационный диалог
Важным элементом таджикско-китайского партнёрства является гуманитарное измерение. В условиях глобальной турбулентности культурно-гуманитарные связи становятся фактором укрепления долгосрочной устойчивости межгосударственных отношений.
Как подчёркивает С.Ф. Старр, Центральная Азия исторически выступала пространством интенсивного цивилизационного взаимодействия между Востоком и Западом [14]. Современное сотрудничество Китая и Таджикистана во многом опирается на традиции Великого шёлкового пути и историческую взаимосвязанность народов региона.
Развитие образовательных программ, деятельность институтов Конфуция, «Мастерской Лу Бань» и академических обменов способствует формированию новой социальной базы двусторонних отношений.
Сотрудничество в области здравоохранения, подготовки медицинских кадров и научных исследований также демонстрирует переход двустороннего взаимодействия к более комплексной модели гуманитарного партнёрства.

Международное измерение таджикско-китайского партнёрства
Совместное заявление Таджикистана и Китая отражает совпадение подходов сторон к ключевым вопросам международной политики. Обе страны выступают за укрепление центральной роли ООН, развитие подлинной многосторонности и демократизацию международных отношений.
В научной литературе подобная тенденция рассматривается как часть более широкого процесса формирования многополярного мира [2; 10]. Китай и Таджикистан активно взаимодействуют в рамках ШОС, формата «Китай — Центральная Азия», СВМДА и других международных платформ.
По мнению С. Ариса, Шанхайская организация сотрудничества постепенно превращается в один из важнейших механизмов евразийского регионализма [2]. В этом контексте участие Таджикистана и Китая в развитии ШОС способствует укреплению региональной стабильности и координации подходов к вопросам безопасности и развития.
Поддержка Республикой Таджикистан китайских глобальных инициатив — Инициативы глобального развития, Инициативы глобальной безопасности и Глобальной инициативы цивилизаций — свидетельствует о высокой степени стратегического сближения сторон.

Заключение
Совместное заявление Республики Таджикистан и Китайской Народной Республики от 12 мая 2026 года отражает формирование качественно новой модели двустороннего взаимодействия, основанной на высоком уровне политического доверия, стратегическом совпадении интересов и комплексном характере сотрудничества.
Таджикско - китайское партнёрство постепенно приобретает черты многоуровневого стратегического союза, охватывающего вопросы безопасности, экономики, цифровой трансформации, гуманитарного взаимодействия и международной координации.
В условиях трансформации мировой системы Центральная Азия становится важным пространством формирования новых моделей регионального сотрудничества. В этом контексте взаимодействие Китая и Таджикистана выступает одним из ключевых факторов обеспечения устойчивого развития, региональной стабильности и евразийской интеграции.
Таким образом, таджикско - китайское стратегическое партнёрство в новую эпоху представляет собой не только двусторонний формат взаимодействия, но и значимый элемент формирующейся архитектуры многополярного мира XXI века.

САЙИДЗОДА Зафар Шерали

доктор исторических наук, заведующий отделом СНГ

Института изучения проблем стран Азии и Европы

Национальной академии наук Таджикистана,

государственный советник Республики Таджикистан,

чрезвычайный и полномочный посланник Республики Таджикистан



Список литературы

1. Алексеев А.Д. Китайская инициатива «Один пояс — один путь» и страны Центральной Азии // Мировая экономика и международные отношения. — 2021. — Т. 65. — № 4. — С. 45–56.
2. Арис С. Шанхайская организация сотрудничества: Развитие евразийского регионализма / пер. с англ. — М.: Аспект Пресс, 2018. — 312 с.
3. Ван Ивэй. Инициатива «Один пояс, один путь»: Что даст миру Китай. — Пекин: Издательство литературы на иностранных языках, 2019. — 284 с.
4. Воскресенский А.Д. Центральная Азия и Китай: Проблемы регионального взаимодействия // Сравнительная политика. — 2020. — Т. 11. — № 3. — С. 24–39.
5. Грачиков Е.Н. Политика Китая в Центральной Азии в контексте инициативы «Пояс и путь» // Проблемы Дальнего Востока. — 2022. — № 2. — С. 17–29.
6. Дубнов А.Ю. Центральная Азия: Между глобализацией и региональной безопасностью. — М.: Московский Центр Карнеги, 2020. — 256 с.
7. Жэнь Гоцян. Китай и Центральная Азия: Сотрудничество в новую эпоху // Проблемы Дальнего Востока. — 2021. — № 5. — С. 38–49.
8. Ларюэль М. Новая геополитика Центральной Азии: От великих держав к региональным стратегиям / пер. с англ. — М.: Политическая энциклопедия, 2021. — 368 с.
9. Лузянин С.Г. Китай — Центральная Азия: Формирование нового стратегического партнёрства. — М.: Восточная книга, 2018. — 402 с.
10. Лукин А.В. Поворот к Азии: Российская внешняя политика в новых геополитических условиях. — М.: Весь Мир, 2020. — 448 с.
11. Малашенко А.В. Центральная Азия: На что рассчитывает Китай? // Россия в глобальной политике. — 2021. — Т. 19. — № 6. — С. 112–126.
12. Роллан Н. Китайский евразийский век? Политические и стратегические последствия инициативы «Пояс и путь» / пер. с англ. — М.: Международные отношения, 2019. — 354 с.
13. Салливан Л. Китай и Центральная Азия: Энергетика, инфраструктура и безопасность // Азия и Африка сегодня. — 2022. — № 7. — С. 14–23.
14. Старр С.Ф. Утраченное просвещение: Золотой век Центральной Азии. — М.: Альпина нон-фикшн, 2017. — 687 с.
15. Cooley A. Great Games, Local Rules: The New Great Power Contest in Central Asia. — Oxford: Oxford University Press, 2012. — 272 p.
16. Hillman J. The Emperor’s New Road: China and the Project of the Century. — New Haven: Yale University Press, 2020. — 304 p.
17. Laruelle M. China’s Belt and Road Initiative and Its Impact in Central Asia. — Washington: George Washington University, 2018. — 45 p.
18. Rolland N. China’s Eurasian Century? Political and Strategic Implications of the Belt and Road Initiative. — Seattle: National Bureau of Asian Research, 2017. — 197 p.
19. Starr S.F. Xinjiang and China's Western Frontier. — Washington: Central Asia-Caucasus Institute, 2004. — 412 p.
20. Zhao Huasheng. China and Afghanistan: China’s Interests, Stances, and Perspectives // Center for Strategic and International Studies (CSIS). — Washington, 2020. — 36 p.