19 ноября 2026 года в Шэньчжэне, на полях саммита АТЭС, состоится беспрецедентная трехсторонняя встреча председателя КНР Си Цзиньпина, президента США Дональда Трампа и президента России Владимира Путина. Это первый в истории личный саммит трех лидеров в таком формате; он действительно стане важным символическим событием, но называть его «новой Ялтой» пока преждевременно [1]. Встреча пройдет в государственной резиденции председателя КНР в Шэньчжэне 19 ноября в 14:30 по местному времени, на полях 33-й встречи лидеров АТЭС, которая проходит 18–19 ноября. Официально Пекин описывал ее как «углубленный обмен мнениями о поддержании мира и стратегической стабильности в отношениях между крупными державами»; Вашингтон делал акцент на ядерном разоружении и Иране, тогда как Москва стремилась вывести на первый план украинский вопрос и европейскую безопасность [2].
Что происходит на самом деле?
Саммит АТЭС в Шэньчжэне собрал лидеров 21 экономики Азиатско-Тихоокеанского региона; его официальная тема — «Создание сообщества Азиатско-Тихоокеанского региона для совместного процветания». Однако главным событием для мировой политики стала не повестка АТЭС, а встреча трех ядерных держав — США, России и Китая — в узком формате. Это, на само деле, не есть саммит «трех сверхдержав» в классическом смысле: Индия, Европейский союз, Япония, страны Ближнего Востока и другие важные игроки в комнате не будут присутствовать. Но по совокупности военной, экономической, технологической и дипломатической мощи США, Китай и Россия действительно образуют наиболее влиятельный треугольник современной мировой политики. Именно поэтому сама фотография трех лидеров за одним столом будет иметь значение, превышающее содержание возможных договоренностей [3].
Нынешний формат является новым, но не обязательно означает новую систему международных отношений. Это есть прежде всего попытка трех столиц проверить, возможны ли прямые переговоры по самым опасным вопросам: ядерному оружию, Ирану, войне на Украине, торговле и стратегической стабильности. Американские официальные лица заранее предупреждали, что соглашения не ожидаются и встреча может стать лишь «первым разговором» [4].
Почему сравнение с Ялтой неточно?
Ялтинская конференция 1945 года была не просто встречей лидеров: это был момент, когда США, Великобритания и СССР пытались закрепить послевоенный порядок, границы, сферы влияния и принципы работы будущей ООН. Поэтому слово «Ялта» вызывает ассоциации с разделом мира между великими державами. Современная встреча в Шэньчжэне, на наш взгляд, отличается от Ялты как минимум по четырем причинам. Во-первых, по составу участников: если в 1945 году в Ялте принимали участие США, Великобритания и СССР, то на встрече 2026 года (Шэньчжэнь) участвуют США, Китай и Россия. Во-вторых, по контексту встречи: в Ялте обсуждалось завершение Второй мировой войны, а сегодня - продолжающиеся войны, ядерные риски, торгово-технологическое соперничество. В-третьих, по главным задачам встречи: в 1945 году обсуждались вопросы устройства послевоенного мира, на нынешней встрече главная задача - проверить возможность диалога и снизить риски эскалации. И последнее, в-четвертых, по вероятным и ожидаемым результатам: согласование основ послевоенного порядка. В Ялте была определена роль малых государств и, хотя ограниченно, но сферы влияния закреплялись открыто. На встрече в Китае ожидается, возможно, рассмотрение декларации, контакты и отдельные договоренности, но не новый мировой порядок. Более того, судя по обстоятельствам, формально суверенитет малых государств признаваться будет, но риск принятия решений «сверху» сохраняется. Поэтому корректнее говорить не о «новой Ялте», а о потенциальном возврате к большой державной дипломатии: когда ключевые решения могут в большей степени приниматься в узком кругу США, Китая и России, а остальные государства — даже союзники и соседи — узнают о них постфактум. Именно этот риск вызывал тревогу в Киеве и европейских столицах [5]. Вместе с тем аналогия не означает, что мир уже разделен на сферы влияния. США, Китай и Россия имеют слишком разные интересы, чтобы легко договориться: Вашингтон хочет сохранить лидерство и сдерживать ядерные риски; Пекин стремится укрепить свой статус равной великой державы, не беря на себя чужие обязательства; Москва добивается признания своей роли и улучшения условий вокруг Украины.
Что привело три столицы к встрече?
Главная причина — накопление рисков, которые ни одна из сторон не может полностью контролировать в одиночку. Во-первых, ядерная проблема. После истечения в феврале 2026 года договора СНВ-III между США и Россией возникла ситуация, в которой ограничения на крупнейшие ядерные арсеналы мира ослабли. Одновременно Китай наращивает свой ядерный потенциал, и Вашингтон заинтересован вовлечь Пекин в будущие переговоры об ограничении вооружений. Во-вторых, Ближний Восток и Иран. Трамп планировал обсудить с Си и Путиным войну вокруг Ирана и пути деэскалации. Для Китая и России Иран важен как партнер и как фактор региональной стабильности; для США — как источник прямого риска для энергетических рынков, морских путей и безопасности союзников. В-третьих, война на Украине. Здесь позиции расходятся наиболее сильно. Россия видит в саммите шанс улучшить свою международную позицию и повлиять на политический климат вокруг урегулирования; США заявляли, что украинский вопрос будет обсуждаться по отдельному дипломатическому треку, а не в трехстороннем формате; Китай предпочитает не становиться стороной конфликта. В-четвертых, экономика и технологии. АТЭС традиционно занимается торговлей, инвестициями, цепочками поставок, цифровизацией и искусственным интеллектом. Для США и Китая особенно важны полупроводники, редкоземельные материалы, экспортный контроль и доступ к рынкам; для России важны энергетика, финансы и преодоление санкционного давления. Наконец, у каждой стороны был и имиджевый мотив. Для Китая проведение встречи в Шэньчжэне подчеркивало его роль хозяина площадки и посредника между Вашингтоном и Москвой. Для России это возможность продемонстрировать, что она не изолирована и остается равноправным участником большой политики. Для США — шанс показать, что администрация Трампа способна вести прямые переговоры с двумя главными стратегическими соперниками [6].
Возможные результаты: от символа к политике
Не стоит ожидать, что одна встреча автоматически изменит архитектуру мира. Наиболее вероятные результаты делятся на следующие три уровня:
Минимальный результат — символический. Совместная фотография, заявления о диалоге, договоренность продолжить контакты. Это уже важно: прямая коммуникация снижает риск неверного истолкования действий другой стороны.
Средний результат — технические договоренности. Например, обмен уведомлениями о ракетных пусках, меры против случайной эскалации, обсуждение запрета новых ядерных испытаний, контакты военных или дипломатов по Ирану. Аналитики указывали, что такие шаги возможны даже без всеобъемлющего соглашения.
Максимальный результат — политическая рамка. Это могло бы включать начало переговоров о ядерных ограничениях с участием Китая, общие принципы деэскалации на Ближнем Востоке или согласование параметров будущих переговоров по Украине. Но такой сценарий требует взаимных уступок, которых пока не видно [7].
Ключевой вопрос не в том, «договорились ли три лидера», а в том, создали ли они устойчивый механизм, в котором будут участвовать не только они, но и затронутые стороны — прежде всего Украина, европейские государства, Иран, Южная Корея, Япония и страны Центральной Азии.
Последствия для мирового порядка
Если Шэньчжэнь станет началом регулярного диалога США–Китай–Россия, это может привести к нескольким сценариям.
Сценарий координации
В благоприятном варианте три державы договорятся о правилах предотвращения случайной войны, ограничении ядерных рисков и деэскалации региональных конфликтов. Это не означало бы дружбу, но могло бы сделать международную систему более предсказуемой. Для малых и средних государств такой сценарий был бы относительно позитивным: меньше риск большой войны, больше пространства для торговли и дипломатии. Однако он создает и проблему: если великие державы договариваются без участия заинтересованных стран, решения могут восприниматься как навязанные.
Сценарий «сделок»
Более вероятен сценарий, при котором каждая сторона пытается получить собственную выгоду: США — ядерные ограничения и влияние на Иран; Китай — признание своего статуса и ослабление торгово-технологического давления; Россия — смягчение изоляции и favorable условия по Украине. В этом случае возможны отдельные договоренности, но не общий мир. Мир станет более «сделочным»: государства будут решать вопросы через прямой торг лидеров, а не только через международные институты.
Сценарий разочарования
Если стороны не смогут согласовать даже минимальную повестку, встреча останется символом, но не переломным моментом. Тогда соперничество США, Китая и России продолжится, а мир столкнется с новыми рисками: гонкой вооружений, фрагментацией экономики, конфликтами вокруг технологий и морских путей. Такой исход не исключен: еще до встречи аналитики отмечали, что у трех лидеров были разные приоритеты, а времени для содержательного диалога могло быть недостаточно [8].
Что это значит для Центральной Азии?
Для Центральной Азии встреча имеет особое значение. Регион находится на пересечении интересов России, Китая, США, Европейского союза, Турции, Ирана, Афганистана и других акторов. Поэтому любое сближение или конфликт между великими державами быстро отражается на безопасности, торговле, инвестициях и внешнеполитическом маневре стран региона.
Россия
Для России Центральная Азия остается пространством стратегического влияния, безопасности, трудовой миграции, энергетики и транспортных коридоров. Если Москва укрепит отношения с Вашингтоном и Пекином, она может попытаться вернуть себе более заметную роль в регионе. Для Таджикистана это означает, что вопросы безопасности границ с Афганистаном, борьбы с терроризмом и наркотрафиком, военного сотрудничества и миграции могут снова оказаться в центре внимания Москвы. Но чрезмерная зависимость от одного внешнего партнера остается уязвимостью.
Китай
Китай уже является крупнейшим торговым и инвестиционным партнером многих стран Центральной Азии. Через инициативу «Пояс и путь», энергетические проекты, железные дороги, цифровую инфраструктуру и кредитование Пекин расширяет свое присутствие в регионе. Если США и Китай достигнут хотя бы частичного снижения напряженности, это может открыть больше возможностей для инвестиций и торговли. Если же соперничество усилится, центральноазиатские государства рискуют оказаться под давлением выбора между китайской инфраструктурой, западными технологиями и российскими энергетическими или военными связями.
США
Для США Центральная Азия важна прежде всего как пространство между Россией, Китаем, Ираном и Афганистаном. Вашингтон заинтересован в безопасных транспортных маршрутах, нераспространении, региональной стабильности и ограничении влияния Москвы и Пекина. Но американское присутствие в регионе всегда было ограниченным. Поэтому даже если Трамп и Си договорятся о снижении напряженности, это не обязательно приведет к масштабному американскому инвестиционному присутствию в Таджикистане или соседних странах.
Значение для Таджикистана
Для Таджикистана главная задача — не «выбрать сторону», а сохранить многовекторность и превратить географическое положение в источник возможностей, а не уязвимости.
Безопасность. Нестабильность в Афганистане, наркотрафик, экстремизм и приграничные риски остаются главными угрозами. Дипломатическое снижение напряженности между великими державами может улучшить региональную безопасность, но не заменит собственных силовых, пограничных и антикризисных возможностей Таджикистана.
Экономика. Таджикистан заинтересован в экспорте электроэнергии, развитии гидроэнергетики, транспортных коридоров, горнодобывающей отрасли и трудовой миграции. Здесь важны и китайские инвестиции, и российский рынок труда, и доступ к западным технологиям и финансам.
Вода и климат. Таджикистан обладает значительным гидроэнергетическим потенциалом, но зависит от управления водными ресурсами, климатических рисков и регионального сотрудничества. Большая политика не должна подменять прагматичное сотрудничество стран Центральной Азии по воде, энергетике и экологии.
Дипломатия. Душанбе выгодно поддерживать рабочие отношения со всеми крупными центрами силы, не создавая впечатления, что страна автоматически присоединяется к чьей-либо сфере влияния. Прагматичная многовекторность — не нейтралитет ради нейтралитета, а защита национальных интересов через диверсификацию партнеров.
Внутренняя устойчивость. Внешняя политика эффективна лишь тогда, когда страна имеет сильные институты, предсказуемые правила для инвесторов, качественное образование и способность защищать свои границы. В эпоху большой державной конкуренции внутренняя устойчивость становится частью внешней безопасности.
Заключение
Встреча Си Цзиньпина, Дональда Трампа и Владимира Путина в Шэньчжэне — это не «новая Ялта», но и не рядовое дипломатическое мероприятие. Это первый прямой сигнал о том, что три наиболее влиятельные ядерные державы пытаются говорить друг с другом в период войн, ядерной неопределенности и технологического соперничества.
Ее историческое значение будет определяться не фотографией, а тем, возникнут ли после нее устойчивые механизмы: по ядерному оружию, Ирану, Украине, торговле и региональной безопасности. Если да, мир может стать менее хаотичным, хотя и более «иерархичным». Если нет, встреча останется символом попытки великих держав управлять кризисами без достаточного участия остальных.
Для Таджикистана и Центральной Азии главный урок состоит в другом: в мире великих держав малые и средние государства сохраняют влияние только тогда, когда остаются активными, прагматичными и внутренне устойчивыми участниками международных отношений. Их задача — не ждать решений «большой тройки», а заранее формулировать собственные интересы, развивать региональное сотрудничество и не позволять своей территории, ресурсам или безопасности становиться разменной монетой в чужих переговорах.
КАРИМОВ Шамсиддин,
главный научный сотрудник отдела США и Канады
Института изучения проблем стран Азии и Европы НАНТ,
доктор политических наук
ИСТОЧНИКИ
1. Путин и Си Цзиньпин проводят переговоры в Китае в преддверии саммита лидеров АТЭС и трехсторонней встречи с Трампом // https://www.bbc.com/russian/articles/c6wy410w08k2o
2. Встреча Путина, Си Цзиньпина и Трампа назначена на 19 ноября в 14:30 в госрезиденции председателя КНР – Кремль // https://www.interfax-russia.ru/rossiya-i-mir/vstrecha-putina-si-czinpina-i-trampa-naznachena-na-19-noyabrya-v-14-30-v-gosrezidencii-predsedatelya-knr-kreml
3. Three things to watch as Trump, Xi and Putin meet in China // https://www.cnbc.com/2026/11/18/apec-trump-xi-putin-shenzhen.html?msockid=1c276c23f4e7658a1ec27436f5dd6466
4. Trump to discuss nuclear arms, wars with Putin and Xi // https://www.hurriyetdailynews.com/trump-to-discuss-nuclear-arms-wars-with-putin-and-xi-229488
5. Xi, Putin meet ahead of Trump's arrival in China for historic trilateral summit // https://www.france24.com/en/asia-pacific/20261118-xi-putin-meet-ahead-of-historic-trump-trilateral-summit
6. What does Russia expect from the Xi-Trump-Putin trilateral summit in Shenzhen? // https://www.hindustantimes.com/ht-insight/international-affairs/what-does-russia-expect-from-the-xi-trump-putin-trilateral-summit-in-shenzhen-101794976821474.html
7. Trump to discuss nuclear arms, wars with Putin and Xi // https://www.hurriyetdailynews.com/trump-to-discuss-nuclear-arms-wars-with-putin-and-xi-229488#google_vignette
8. Trump, Xi, Putin to meet in Shenzhen: Beijing’s bargain, big optics and what it means for India // https://www.hindustantimes.com/india-news/trump-xi-putin-to-meet-in-shenzhen-beijing-s-bargain-low-expectations-and-what-it-means-for-india-101794899023432-amp.html