Аннотация
В статье рассматривается понятие многополярного мира в контексте современной трансформации системы международных отношений. Анализируется эволюция представлений о полярности международной системы, раскрываются основные характеристики однополярной, биполярной и многополярной моделей мирового устройства. Особое внимание уделяется процессу перераспределения экономического, политического, технологического и институционального потенциала между различными центрами силы, усилению роли государств Азии, Глобального Юга и региональных объединений.
Исследуется проблема соотношения многополярности и глобального управления. Обосновывается положение о том, что многополярность не должна пониматься исключительно как механическое увеличение числа центров силы. Она предполагает также изменение механизмов выработки международных норм, повышение роли многосторонних институтов и расширение представительства развивающихся государств в системе принятия международных решений. В этом контексте рассматривается Инициатива глобального управления Китайской Народной Республики, выдвинутая председателем КНР Си Цзиньпином 1 сентября 2025 г. в Тяньцзине на встрече в формате «ШОС плюс». Официальный концептуальный документ ИГУ определяет пять её принципов: суверенное равенство, соблюдение международного права, многосторонность, человекоцентричный подход и ориентация на практические действия [1].
Отдельное внимание уделяется месту Республики Таджикистан в формирующейся многополярной системе. Анализируются возможности многосторонней дипломатии, участия Таджикистана в ООН, ШОС и других международных структурах, а также значение китайской инициативы для вопросов устойчивого развития, водной дипломатии, энергетики, транспортной связанности, цифровой трансформации и региональной безопасности.
Делается вывод о том, что современная многополярность представляет собой не завершённую модель международного порядка, а продолжающийся процесс структурной трансформации. Её устойчивость будет зависеть от способности ведущих центров силы сочетать конкуренцию с многосторонним взаимодействием, а также от эффективности международных институтов в обеспечении участия малых и средних государств.
Ключевые слова: многополярность, многополярный мир, международные отношения, мировой порядок, глобальное управление, Китай, Инициатива глобального управления, Шанхайская организация сотрудничества, Глобальный Юг, ООН, Таджикистан, Центральная Азия.
Введение
Современная система международных отношений находится в состоянии глубокой структурной трансформации. Изменяются соотношение экономических и политических потенциалов ведущих государств, конфигурация международных институтов, характер глобальной конкуренции и роль региональных объединений. Одновременно возрастает взаимозависимость государств в сферах торговли, энергетики, транспорта, финансов, технологий, экологической безопасности и информационного обмена.
В научной литературе данная трансформация нередко описывается посредством категории многополярности. Однако содержание этого понятия остаётся дискуссионным. Само по себе наличие нескольких влиятельных государств ещё не означает формирования устойчивого многополярного международного порядка. Как отмечает Д. А. Дегтерев, проблема многополярного миропорядка связана не только с распределением мощи между государствами, но и с характером взаимодействия возникающих центров силы, институциональными механизмами и устойчивостью соответствующей системы [2, с. 404–419].
Поэтому многополярность целесообразно рассматривать одновременно в двух измерениях: структурном и институциональном. В структурном отношении речь идёт о распределении материальных ресурсов между несколькими центрами силы. В институциональном — о способности международной системы обеспечить согласование интересов этих центров и государств, не обладающих сопоставимыми ресурсами.
Именно второй аспект приобретает особое значение в современных условиях. Если изменение баланса сил не сопровождается развитием механизмов международного сотрудничества, многополярность может сопровождаться не стабилизацией, а усилением конкуренции. Следовательно, центральной проблемой становится вопрос о том, каким образом многополярная структура может быть соединена с эффективным глобальным управлением.
В данном контексте особое значение приобретает Китайская Народная Республика. Пекин на протяжении последних десятилетий последовательно развивает собственное видение мирового порядка, основанного на усилении многосторонности, повышении роли развивающихся государств и реформировании международных институтов [3; 4].
Новый этап этого процесса связан с выдвижением 1 сентября 2025 г. председателем КНР Си Цзиньпином Инициативы глобального управления. В официальном китайском документе подчёркивается, что инициатива направлена не на ликвидацию существующего международного порядка, а на его реформирование и совершенствование с сохранением центральной роли ООН и международного права [1].
Таким образом, исследование ИГУ представляет интерес не только как анализ конкретной китайской внешнеполитической инициативы, но и как возможность рассмотреть более широкий процесс формирования многополярного мира.
*****
Понятие полярности является одной из фундаментальных категорий теории международных отношений. Оно используется для характеристики распределения власти и потенциала между основными участниками международной системы.
В наиболее общем смысле полярность отражает количество и относительный вес центров силы, способных оказывать существенное воздействие на функционирование международной системы. В зависимости от числа таких центров принято выделять однополярность, биполярность и многополярность.
Однополярная система предполагает наличие одного государства или центра, значительно превосходящего остальных участников по совокупности ключевых ресурсов. Биполярная система характеризуется конкуренцией двух относительно сопоставимых центров силы. Многополярная система предполагает наличие нескольких государств или групп государств, способных самостоятельно воздействовать на основные процессы мировой политики.
Однако подобная классификация является только исходным уровнем анализа.
Как показывает современная научная литература, международный порядок нельзя свести исключительно к количеству «полюсов». Необходимо учитывать экономические, военные, технологические, дипломатические и институциональные ресурсы, а также характер отношений между центрами силы [2; 5].
В этом отношении представляет интерес подход А. Д. Богатурова, рассматривающего международный порядок как результат взаимодействия структуры международной системы, распределения силы и механизмов регулирования международных отношений [5].
Существенное значение имеет и понятие центра силы. Центр силы не обязательно должен обладать превосходством по всем параметрам. Современная международная мощь носит комплексный характер и включает экономический потенциал, технологические возможности, военную способность, демографические ресурсы, политическое влияние, дипломатическую активность и способность формировать международные институты и нормы.
Поэтому современную многополярность правильнее понимать как неравномерное распределение различных видов силы между несколькими государствами и региональными объединениями.
Именно здесь проявляется отличие современного понимания многополярности от классической модели баланса великих держав XIX века.
Сегодня влияние государства определяется не только военной мощью. Например, финансовые институты, технологические платформы, энергетические маршруты, транспортные коридоры, цифровая инфраструктура и международные организации становятся самостоятельными источниками международного влияния.
Следовательно, современная многополярность имеет одновременно военно-политическое, экономическое, технологическое и институциональное измерения.
*****
После окончания холодной войны международная система длительное время характеризовалась доминирующим положением Соединённых Штатов. Однако уже в начале XXI века стали проявляться тенденции к перераспределению мирового экономического и политического потенциала.
Особое значение приобрёл экономический подъём Китая. Одновременно усилилось значение Индии, государств Юго-Восточной Азии, Бразилии и других стран Глобального Юга.
Исследования китайской внешней политики показывают, что Пекин постепенно переходит от преимущественно адаптационной стратегии к более активному участию в формировании международных институтов и механизмов глобального управления [3; 6].
Е. Н. Грачиков отмечает, что Китай формирует собственное представление о международной системе и мировом порядке, уделяя внимание не только материальной силе, но и дискурсивным, нормативным и институциональным инструментам влияния [6].
При этом многополярность не означает исчезновения конкуренции между великими державами. Напротив, увеличение числа центров силы может привести к усложнению международной системы.
В условиях многополярности возникают как минимум три взаимосвязанных процесса.
Во-первых, происходит диверсификация центров экономического роста.
Во-вторых, возрастает роль региональных международных организаций.
В-третьих, увеличивается значение Глобального Юга как самостоятельного субъекта международной политики.
Именно поэтому современный многополярный мир нельзя рассматривать только через отношения между несколькими крупнейшими державами. Важную роль начинают играть средние и малые государства, которые получают возможность проводить более гибкую внешнюю политику, используя конкуренцию и взаимодействие между различными центрами силы.
Для таких государств особенно важны международные организации, поскольку многосторонние институты позволяют компенсировать ограниченность собственных материальных ресурсов политико-дипломатическими инструментами.
*****
Одним из центральных вопросов современной международной политики является соотношение многополярности и глобального управления.
Если международная система становится более полицентричной, возникает необходимость создания механизмов, которые позволяют координировать интересы различных центров силы.
В этом отношении понятие глобального управления шире понятия мирового правительства. Речь идёт не о создании единого наднационального центра власти, а о совокупности международных институтов, правил, процедур и механизмов взаимодействия, позволяющих государствам решать общие проблемы [7].
Современные глобальные проблемы — изменение климата, международная финансовая стабильность, пандемии, цифровая безопасность, искусственный интеллект, транснациональная преступность и энергетическая безопасность — объективно требуют коллективных решений.
Показательно, что аналогичная проблема признаётся и в рамках Организации Объединённых Наций. Принятый в 2024 г. Пакт во имя будущего прямо связывает эффективность международной системы с укреплением многосторонности, международного права и реформированием глобального управления [8].
В Пакте подчёркивается необходимость сделать международные институты более представительными, инклюзивными и соответствующими современным политическим и экономическим реалиям [8].
Таким образом, дискуссия о реформировании глобального управления не является исключительно китайской инициативой. Она отражает более широкую международную проблему.
Именно на этом фоне следует рассматривать Инициативу глобального управления КНР.
*****
1 сентября 2025 г. в Тяньцзине на встрече в формате «ШОС плюс» председатель КНР Си Цзиньпин выдвинул Инициативу глобального управления.
Согласно официальному концептуальному документу КНР, инициатива была сформулирована в условиях усиления глобальных вызовов, замедления реализации Целей устойчивого развития, изменения климата, цифрового разрыва и появления новых сфер, требующих международного регулирования, включая искусственный интеллект, киберпространство и космос [1].
Принципиальное значение имеет утверждение китайской стороны о том, что речь не идёт о разрушении существующего международного порядка.
Напротив, Пекин заявляет о необходимости реформирования и совершенствования действующей системы, прежде всего в рамках ООН и международного права [1].
Тем самым ИГУ представляет собой предложение не столько о создании альтернативной международной системы, сколько об изменении механизмов функционирования существующей.
Китайская сторона определяет пять основных принципов инициативы:
1. суверенное равенство;
2. верховенство международного права;
3. многосторонность;
4. человекоцентричный подход;
5. ориентация на практические действия [1].
Эти принципы необходимо рассмотреть подробнее.
*****
Первым принципом ИГУ является суверенное равенство.
В официальном китайском документе подчёркивается, что государства независимо от размера, экономической мощи и политического потенциала должны обладать равным правом участвовать в международном управлении [1].
С точки зрения теории международных отношений данный принцип имеет фундаментальное значение.
Многополярность может существовать как фактическая структура распределения силы, однако это ещё не означает политического равенства участников международной системы.
Например, несколько великих держав могут конкурировать между собой, одновременно сохраняя значительные различия в степени влияния на малые и средние государства.
Поэтому возникает необходимость различать: многополярность как распределение силы и многополярность как принцип международного представительства.
Для стран Глобального Юга второй аспект имеет особое значение.
В этом отношении ИГУ перекликается с более широкой проблематикой реформы международных институтов. Пакт во имя будущего также содержит положения о необходимости сделать глобальные институты более представительными и соответствующими современной структуре международного сообщества [8].
Таким образом, между китайской инициативой и современной международной дискуссией существует определённое содержательное пересечение.
*****
Вторым принципом ИГУ является соблюдение международного права.
Особое место в китайской концепции занимает Устав ООН.
Для анализа этого положения необходимо учитывать, что международное право является одним из основных механизмов защиты формального равенства государств.
Для небольших и средних государств значение международно-правовых норм зачастую является особенно существенным, поскольку право предоставляет им инструменты защиты суверенитета и территориальной целостности независимо от их материального потенциала.
Поэтому укрепление международно-правового порядка объективно отвечает интересам государств, которые не обладают ресурсами великих держав.
Одновременно необходимо учитывать, что в международной политике существует постоянное противоречие между нормативными принципами и практикой их применения.
Именно поэтому центральный вопрос заключается не только в признании международного права, но и в обеспечении его последовательного применения.
В этом отношении ИГУ следует рассматривать прежде всего как политическую концепцию реформирования глобального управления, эффективность которой будет зависеть от её практической реализации.
*****
Третий принцип ИГУ — многосторонность.
Она приобретает особое значение именно в условиях многополярности.
Если существует несколько центров силы, то одностороннее принятие решений становится объективно менее устойчивым. Чем больше количество самостоятельных субъектов, тем выше потребность в механизмах согласования.
Отсюда возникает принципиальная связь: многополярность создаёт потребность в многосторонности, а многосторонность создаёт институциональные условия для управления многополярностью.
В противном случае многополярная структура может привести к формированию конкурирующих блоков.
История международных отношений показывает, что баланс сил сам по себе не гарантирует стабильности. Он нуждается в дипломатических механизмах, международных организациях и правилах взаимодействия.
Поэтому важное значение имеет не только число центров силы, но и способность международной системы превращать конкуренцию между ними в управляемое взаимодействие.
Именно такой подход просматривается в ИГУ.
Китай предлагает укреплять взаимодействие в рамках ООН, международных и региональных организаций [1].
*****
Четвёртый принцип ИГУ связан с человекоцентричностью.
В данном случае речь идёт о том, что эффективность глобального управления должна оцениваться не только с точки зрения интересов государств, но и с позиции социально-экономических результатов для населения.
Этот вопрос непосредственно связан с проблемой глобального неравенства.
Мировая экономика развивается неравномерно. Различия сохраняются в доступе к капиталу, технологиям, инфраструктуре, энергетическим ресурсам и качественному образованию.
Поэтому для развивающихся государств реформирование глобального управления связано не только с политическим представительством, но и с возможностью получить доступ к ресурсам развития.
В этом отношении китайская концепция глобального управления тесно связана с ранее выдвинутой Инициативой глобального развития.
Однако следует различать эти два направления.
Инициатива глобального развития ориентирована преимущественно на вопросы развития и реализации Целей устойчивого развития, тогда как ИГУ обращается к более фундаментальной проблеме — механизмам функционирования международной системы.
Таким образом, четыре глобальные инициативы Китая образуют взаимосвязанную конструкцию:
А) глобальное развитие;
Б) глобальная безопасность;
В) цивилизационное взаимодействие;
Г) глобальное управление.
Их взаимосвязь позволяет рассматривать современную внешнеполитическую концепцию Китая как комплексную систему представлений о международном развитии [1; 3; 6].
*****
Пятым принципом ИГУ является ориентация на практические действия.
Это положение связано с одной из наиболее существенных проблем современной системы международных отношений — разрывом между международными декларациями и их реализацией.
В международной практике существует большое количество соглашений и стратегических документов, однако их выполнение зависит от финансовых ресурсов, политической воли и институциональной способности государств.
Показательно, что Пакт во имя будущего ООН также подчёркивает необходимость перехода от политических обязательств к конкретным действиям [8].
Китайская инициатива выделяет сферы, где международное управление сталкивается с новыми вызовами: изменение климата, искусственный интеллект, киберпространство, космос, торговля и международная финансовая система [1].
Особую перспективу имеет регулирование искусственного интеллекта.
Развитие технологий происходит быстрее, чем формирование международных правил их использования. Поэтому вопрос о международном управлении искусственным интеллектом постепенно превращается в самостоятельное направление глобальной политики.
Для развивающихся стран данная проблематика имеет двойное значение: с одной стороны, необходимо обеспечить безопасность технологий, а с другой — избежать возникновения нового технологического разрыва.
*****
Выдвижение ИГУ на площадке ШОС имеет закономерное политическое значение.
Шанхайская организация сотрудничества первоначально создавалась прежде всего как механизм регионального взаимодействия в сфере безопасности. Однако со временем её повестка расширилась и стала включать экономическое, транспортное, энергетическое и гуманитарное сотрудничество.
Для Китая ШОС представляет собой важную площадку взаимодействия государств с различными политическими системами, экономическими моделями и национальными интересами.
В этом отношении организация может рассматриваться как пример региональной многосторонности.
Её значение заключается не в устранении различий между государствами, а в создании механизмов их совместного взаимодействия.
Для многополярного мира такой опыт имеет особое значение.
Если мировая система действительно становится более полицентричной, региональные организации могут выполнять роль промежуточного уровня между национальными государствами и глобальными институтами.
*****
Отдельного рассмотрения требует связь ИГУ с китайской инициативой «Пояс и путь».
«Пояс и путь» преимущественно ориентирован на создание материальной инфраструктуры международной взаимосвязанности: транспортных коридоров, энергетических объектов, промышленных и логистических проектов.
ИГУ имеет иной характер. Она предлагает политико-институциональное видение глобального сотрудничества.
Поэтому между ними существует функциональная взаимосвязь.
Можно условно сказать: «Пояс и путь» создаёт инфраструктуру взаимодействия, а ИГУ предлагает принципы организации международного взаимодействия.
При этом научный анализ должен избегать упрощённого отождествления этих проектов.
Китайское участие в международных институтах развивается также через БРИКС, ШОС, ООН и другие форматы. Исследования участия КНР в БРИКС показывают, что Пекин рассматривает многосторонние механизмы, в том числе как инструмент реформирования глобального экономического управления [4].
Следовательно, китайская стратегия представляет собой сочетание экономических, институциональных и нормативных инструментов.
*****
Наиболее принципиальный вопрос заключается в том, какое отношение ИГУ имеет непосредственно к многополярности.
На первый взгляд, ИГУ не является концепцией многополярного мира в узком смысле.
Она не устанавливает перечень центров силы и не предлагает формальной модели распределения власти между ними.
Однако её значение заключается в другом.
ИГУ предлагает институциональную рамку для функционирования мира с несколькими центрами силы.
Если международная система действительно движется к многополярности, то возникает необходимость: обеспечить равноправное участие государств; укрепить международное право; сохранить многосторонность; реформировать международные институты; учитывать интересы развивающихся стран; создавать международные механизмы регулирования новых технологий; повышать эффективность международного сотрудничества.
Именно эти задачи находятся в центре китайской инициативы [1].
Поэтому ИГУ можно рассматривать как один из примеров перехода от многополярности как распределения силы к многополярности как институциональной модели международного взаимодействия.
В этом состоит её наиболее существенное теоретическое значение.
*****
Для Республики Таджикистан проблема многополярности имеет непосредственное внешнеполитическое значение.
Таджикистан является государством с ограниченными материальными ресурсами, не имеет выхода к мировому океану и расположен в стратегически важном регионе Центральной Азии.
В таких условиях многосторонняя дипломатия становится одним из важнейших инструментов обеспечения национальных интересов.
Исторически внешняя политика независимого Таджикистана формировалась в условиях сложной внутренней и международной обстановки. После завершения гражданского конфликта и укрепления государственных институтов страна постепенно расширяла международные связи и стала активнее использовать многосторонние механизмы.
Современная внешняя политика Таджикистана характеризуется стремлением поддерживать отношения с различными центрами силы и одновременно активно участвовать в международных организациях.
В научной литературе таджикская дипломатия рассматривается как важный элемент формирования государственности и обеспечения национальных интересов [9; 10].
Особое значение имеет участие Таджикистана в ООН, ШОС, СНГ, ОДКБ и других международных структурах.
Такой подход соответствует логике многополярного мира, в котором небольшие государства получают возможность использовать международные организации для расширения дипломатического пространства.
*****
Для Таджикистана особое значение имеет развитие отношений с Китаем.
Министерство иностранных дел Республики Таджикистан характеризует Китай как всеобъемлющего стратегического партнёра, а развитие отношений с КНР относит к приоритетным направлениям внешней политики [11].
2 сентября 2025 г. в Пекине состоялась встреча Президента Республики Таджикистан Эмомали Рахмона с председателем КНР Си Цзиньпином. В ходе встречи обсуждались вопросы двустороннего и многостороннего сотрудничества, включая взаимодействие в рамках ШОС. Таджикская сторона заявила о поддержке Инициативы глобального управления [12].
Этот факт имеет важное значение для понимания позиции Душанбе.
Таджикистан заинтересован не столько в теоретической дискуссии вокруг многополярности, сколько в практических механизмах, позволяющих решать конкретные задачи национального и регионального развития.
К числу таких задач относятся: устойчивое развитие; транспортная связанность; энергетика; водные ресурсы; изменение климата; цифровизация; региональная безопасность; развитие торговли; привлечение инвестиций.
В сентябре 2025 г. между Таджикистаном и Китаем был подписан ряд новых документов о сотрудничестве, включая соглашение в сфере международного автомобильного сообщения и меморандум между внешнеполитическими ведомствами по вопросам безопасности [13].
Таким образом, китайско-таджикское взаимодействие развивается одновременно на двустороннем и многостороннем уровнях.
*****
Одним из наиболее характерных направлений международной дипломатии Республики Таджикистан является водная проблематика.
Географические особенности страны обусловливают особую значимость водных ресурсов для экономики, энергетики и регионального сотрудничества.
Вода одновременно является национальным ресурсом и трансграничным фактором.
Поэтому эффективное управление водными ресурсами невозможно без международного взаимодействия.
В этом отношении таджикская водная дипломатия демонстрирует, каким образом государство, не обладающее сопоставимыми с великими державами ресурсами, может формировать международную повестку посредством многосторонних механизмов.
Именно здесь концепция многополярности приобретает практическое значение.
Для малых и средних государств международная система становится более эффективной тогда, когда она позволяет превращать национальные проблемы в предмет международного сотрудничества.
Водная дипломатия Республики Таджикистан является примером подобного подхода.
*****
Центральная Азия является одним из регионов, где особенно наглядно проявляется многополярный характер современной международной системы.
В регионе пересекаются интересы России, Китая, Европейского союза, США, Турции, Ирана, государств Южной Азии и самих стран Центральной Азии.
При этом государства региона стремятся не только учитывать интересы внешних центров силы, но и укреплять собственную региональную субъектность.
Для Таджикистана это означает необходимость сочетать двусторонние отношения с различными государствами и участие в многосторонних форматах.
В этих условиях ШОС имеет особое значение.
Она позволяет Таджикистану одновременно участвовать в вопросах региональной безопасности, экономического сотрудничества, транспорта и развития.
Таким образом, региональная многосторонность становится важным элементом внешнеполитической стратегии Республики Таджикистан.
*****
Несмотря на объективные тенденции к перераспределению мирового влияния, многополярность не должна рассматриваться как автоматически стабильная или справедливая модель.
Первой проблемой является конкуренция центров силы.
Если несколько крупных государств одновременно стремятся расширить своё влияние, международная система может стать более конфликтной.
Вторая проблема — отсутствие единого понимания международных норм.
Различные центры силы могут по-разному интерпретировать суверенитет, безопасность, международное право и допустимые формы вмешательства.
Третья проблема — институциональное отставание.
Международные организации создавались в условиях, существенно отличавшихся от современной структуры мировой экономики и политики.
Поэтому реформирование глобальных институтов становится объективной необходимостью.
Именно на это обращает внимание и ООН в Пакте во имя будущего, где подчёркивается необходимость адаптации многосторонней системы к меняющемуся миру [8].
Четвёртая проблема — возможность формирования конкурирующих экономических и технологических пространств.
Разделение рынков, технологий и финансовых систем может привести к росту издержек для развивающихся государств.
Следовательно, многополярность требует не только баланса сил, но и механизмов взаимозависимости и сотрудничества.
Заключение
Понятие многополярного мира является одной из центральных категорий современного анализа международных отношений.
Его содержание нельзя сводить исключительно к увеличению количества государств, обладающих значительными ресурсами. Многополярность представляет собой более сложный процесс изменения структуры международной системы, включающий перераспределение экономической, политической, технологической и институциональной мощи.
Современная международная система действительно демонстрирует признаки усиления нескольких центров силы. Возрастают международные возможности Китая, Индии и других государств Азии и Глобального Юга, расширяется значение региональных организаций, а развивающиеся государства стремятся получить более значимое представительство в глобальном управлении.
Однако многополярность сама по себе не гарантирует стабильности.
Главная проблема заключается в создании таких международных механизмов, которые позволили бы нескольким центрам силы сосуществовать в рамках общих правил.
Именно поэтому вопрос о многополярности тесно связан с проблемой глобального управления.
В этом контексте Инициатива глобального управления КНР представляет значительный интерес. Выдвинутая Си Цзиньпином 1 сентября 2025 г., она предлагает пять принципов — суверенное равенство, международное право, многосторонность, человекоцентричность и практическую ориентацию [1]. Китайская сторона одновременно подчёркивает сохранение центральной роли ООН и необходимость реформирования, а не разрушения существующей международной системы [1].
Таким образом, ИГУ может рассматриваться как один из вариантов институционального ответа на структурные изменения мировой политики.
Её значение заключается прежде всего в попытке соединить два процесса — формирование более полицентричного мира и сохранение механизмов многостороннего регулирования.
Для Республики Таджикистан этот процесс имеет особое значение.
Республика Таджикистан как небольшое, среднее, государство Центральной Азии объективно заинтересована в международной системе, в которой международное право, суверенное равенство и многосторонние институты обладают существенным значением.
В условиях формирования многополярного мира Душанбе получает возможность расширять дипломатическое пространство посредством участия в ООН, ШОС и других международных структурах, одновременно развивая двусторонние отношения с различными центрами силы.
Поддержка Республикой Таджикистан Инициативы глобального управления отражает заинтересованность страны в укреплении международного сотрудничества и многосторонних механизмов [12].
Особое значение имеют вопросы водной и климатической безопасности, устойчивого развития, энергетики, транспортной связанности и цифровой трансформации.
В более широком теоретическом плане современная многополярность должна рассматриваться не как окончательно сформировавшаяся система, а как процесс формирования новой архитектуры международных отношений.
Её дальнейшее развитие будет зависеть от способности государств сочетать конкуренцию с сотрудничеством, национальные интересы — с международными обязательствами, а распределение силы — с эффективными институтами глобального управления.
Именно поэтому центральный вопрос современного этапа мировой политики заключается не только в том, сколько существует центров силы, но и в том, каким образом эти центры будут взаимодействовать между собой и насколько международная система сможет обеспечить участие в принятии решений государств различного масштаба и потенциала.
В этом отношении многополярность и глобальное управление представляют собой взаимосвязанные процессы.
Если многополярность отражает изменение структуры международной системы, то глобальное управление должно создавать механизмы, позволяющие этой новой структуре функционировать без разрушения международного сотрудничества.
Инициатива глобального управления Китая является одним из наиболее заметных предложений в рамках этой дискуссии. Её практическое значение будет определяться не только масштабом китайской дипломатической активности, но прежде всего способностью предложенных принципов получить широкое международное применение.
Для Таджикистана и других государств Центральной Азии формирование такой системы создаёт возможность активнее использовать многостороннюю дипломатию для продвижения национальных и региональных интересов.
В конечном счёте устойчивость будущего многополярного мира будет определяться не только соотношением сил между крупнейшими державами, но и способностью международного сообщества создать представительную, правовую, многостороннюю и практически эффективную систему глобального управления.
САЙИДЗОДА Зафар Шерали,
главный научный сотрудник отдела Европы
Института изучения проблем стран Азии и Европы
Национальной академии наук Таджикистана,
доктор исторических наук, государственный советник Республики Таджикистан,
чрезвычайный и полномочный посланник Республики Таджикистан
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
Официальные документы и материалы
1. Министерство иностранных дел Китайской Народной Республики. Концептуальный документ об Инициативе по глобальному управлению. Пекин, 2 сентября 2025 г. [Электронный ресурс].
2. Министерство иностранных дел Китайской Народной Республики. Инициатива глобального управления своевременна, указывает направление и демонстрирует ответственность. 1 сентября 2025 г. [Электронный ресурс].
3. Грачиков Е. Н. КНР и международная система: Формирование собственной модели мироустройства // Вестник международных организаций: образование, наука, новая экономика. 2022. Т. 17. № 1. С. 7–24. DOI: 10.17323/1996-7845-2022-01-01.
4. Лексютина Я. Китай в БРИКС: Мотивация участия // Мировая экономика и международные отношения. 2014. № 4. С. 81–89. DOI: 10.20542/0131-2227-2014-4-81-89.
5. Богатуров А. Д. Международные отношения и мировая политика. М.: Аспект Пресс, 2017.
6. Грачиков Е. Н. Китайский мировой порядок: Дискурс, теория, нематериальная сила // Мировая экономика и международные отношения. 2026. Т. 70. № 4. С. 72–86. DOI: 10.20542/0131-2227-2026-70-4-72-86.
7. Лебедева М. М. Мировая политика. М.: КНОРУС, 2021.
8. Организация Объединённых Наций. Пакт во имя будущего. A/RES/79/1. Нью-Йорк, 2024. Русская версия.
Научная литература по проблемам многополярности и мирового порядка
9. Сайидзода З. Ш. 25 лет внешней политики Президента Республики Таджикистан Эмомали Рахмона (1992–2017 гг.): Исторические аспекты становления и развития: монография. Душанбе: Контраст, 2020. 336 с.
10. Сайидзода З. Ш. Актуальные аспекты внешнеполитического механизма и международной деятельности Республики Таджикистан. 2-е изд., доп. Душанбе: Контраст, 2011. 206 с.
11. Министерство иностранных дел Республики Таджикистан. Двусторонние отношения между Республикой Таджикистан и Китайской Народной Республикой [Электронный ресурс].
12. Министерство иностранных дел Республики Таджикистан. Встреча с Председателем Китайской Народной Республики Си Цзиньпином. 3 сентября 2025 г. [Электронный ресурс].
13. Министерство иностранных дел Республики Таджикистан. Подписания новых документов о сотрудничестве между Республикой Таджикистан и Китайской Народной Республикой. 4 сентября 2025 г. [Электронный ресурс].
14. Дегтерёв Д. А. Многополярный миропорядок: Старые мифы и новые реалии // Вестник Российского университета дружбы народов. Серия: Международные отношения. 2019. Т. 19. № 3. С. 404–419. DOI: 10.22363/2313-0660-2019-19-3-404-419.
15. Децюань Ч. Мировой порядок в XXI веке: Взгляд из Китая // Мировая экономика и международные отношения. 2013. № 6. С. 102–109. DOI: 10.20542/0131-2227-2013-6-102-109.
16. Виноградов А. В. «Однополярная Азия»: Китайский региональный порядок // Мировая экономика и международные отношения. 2021. Т. 65. № 3. С. 23–32. DOI: 10.20542/0131-2227-2021-65-3-23-32.
17. Солянова М. В. Проблема мирового порядка в современных западных исследованиях // Вестник МГИМО Университета. 2016.
18. Акопов А. К. Политико-исторические концепции мирового порядка в теории международных отношений // Международные отношения. 2025.
19. Давитадзе М. Д. Основы сосуществования однополярного и многополярного мира // [научное издание]. 2023.
20. Лексютина Я. Китай в БРИКС: мотивация участия // Мировая экономика и международные отношения. 2014. № 4. С. 81–89. DOI: 10.20542/0131-2227-2014-4-81-89.
